Новости:

04.02.24
Добавлены белые общесоюзные тракторные серии: ДД, ДП, НП, ФВ, ФИ, ЧЖ, ЧЦ, ЩГ, ЩЕ, ЩЗ, ЮН

31.12.23
Годовой отчёт по сайту за 2023 год

17.11.23
Обновления на сайте

22.10.23
Обновления

19.09.23
Обновления

17.09.23
Обновления

26.06.23
Обновления

14.06.23
Появилась страница переходных номеров Литвы

12.06.23
Появилась страница переходных номеров Латвии

07.06.23
Обновления

23.05.23
Найден комплект белых грузовых РЯБ. Подробности на странице области в комментариях

11.05.23
Обновления

27.04.23
Обновления сайта

25.04.23
Обновления сайта

20.04.23
Обновления!

17.04.23
Обновления!

03–05.04.23
Обновления!

02.04.23
Обновления!

28-30.03.23
Обновления!

26.03.23
Началась долгожданная "выдача" белых тракторов на "Ш"! Следите за обновлениями.

В настоящее время проводится проверка и обновление всего сайта, удаляются не существовавшие серии, добавляются выдававшиеся (автор – Нец).
Также с помощью нейронных сетей проведено увеличение большей части фоток Туркменской ССР (автор – Р. Орлов).

22.03.23
Обновления на сайте

11.03.23
Обновления на сайте

31.12.22
Годовой отчёт по сайту за 2022 год и Обновления на сайте за 2022 год

11.12.22
Найдено фото последней чёрной недостающей серии Марыйской области – МХЧ.

Шурочка


     Солнце ещё только поднималось над дальним лесом, а погожий летний денёк, казалось, уже повсюду в округе уверенно вступал в свои временно оставленные накануне вечером владения.
     – Шурочка, Шурочка! – донёсся из-за околицы звонкий голос юноши. – Идём уже купаться! – добавил он, когда обрамлённое тёмными до плеч волосами заспанное девичье личико высунулось из окошка.
     – Что-то ты рано сегодня, А.!
     Девушка вышла на крыльцо, неторопливо потянулась и осмотрелась по сторонам. И вдруг, точно поймав первое утреннее дуновение, задорно воскликнула:
     – А пойдём!
     Спустившись в долину реки, ребята залегли в траве и тихо наблюдали, как медленно редеет густой туман, а день вокруг них наливается свежестью.

Тихонько взгляну на восток
Где ветры ночи воют одержимо
Где скован мглою, ждёт листок
Начальный вздох зари неумолимой
Воздену руки я навстречу той
Что издревле обещана в награду
Всем тем, кто верил – новый мир грядёт
Круша лавиной светозарной все преграды

– негромко, с чувством произнесла Шурочка и вдруг смутилась. – Это вчера вечером пришло, я на звезды засмотрелась…
     – У-у, ничего себе, – удивлённо хмыкнул А., задрав голову кверху, – новый мир, светозарная лавина! Ну, ты – моща́! Прям провозвестник грядущей Великой Октябрьской!
     – Много ты понимаешь! – обиженно вырвалось у Шурочки. – Это про духовную революцию!
     – Да ну, брось ты, ещё бы я не понял, – примирительно сказал А. – А я вот, знаешь, мелодию вчера сочинил, у меня таких ещё не было, там начало такое, словно капель по окнам барабанит, а потом…
     – Смотри! – перебила А. Шурочка и крепко сжала его ладонь в своей. – Смотри!..
     Густая молочная завеса над тихо поющими водами теперь уже почти рассеялась. Чётко проступили верхушки сосен на другом берегу, и шумно взмыла ввысь стайка жаворонков, туда, к самым кронам, будто нырнув в окрасивший всё вокруг золотым гигантский солнечный диск. Через мгновение светило поднялось над верхушками, и яркое пламя залило долину; заиграли в воде мириады изумрудов, и вот уже вся река до самой излучины у поля неистово засверкала и заискрилась. У Шурочки перехватило дыхание и сладко защемило в груди – вот оно, то самое; тёплое, родное, изначальное, стекает по нежной девичьей щеке, и отпадают вдруг былые вопросы, и исчезают сомнения.
     – Мы будем играть, Шурочка, – с волнением произнёс А. – Воспоём эту красоту и разбудим людей, слышишь?
     Шурочка не отвечала.
     – Как только в город перееду учиться, там месяц-два, ну, семестр от силы, и обязательно тебя туда перевезу, – быстро и горячо говорил А. – Уж там мы развернёмся, вот увидишь! Возьмём твои стихи, а я музыку на них буду писать. Заберу тебя из этой глуши, тут мы всё равно ничего не сможем изменить.
     Шурочка наконец отвлеклась от созерцания и недоверчиво посмотрела на А.
     – А там – сможем?
     – Конечно! – с жаром ответил А.
     Шурочка с благодарностью глянула на А. Они поднялись, и, скрепив руки, молча устремили взоры вдаль. Давно уж перестала блестеть река, солнце почти достигло зенита и ощутимо припекало, а ребята всё стояли, не разнимая рук. Долго и недвижно ещё смотрела Шурочка туда, где исчезала за поворотом белёсая лента реки, и доносились с полей пьянящие запахи цветов и трав. Вокруг на тысячи голосов пели птицы и стрекотали кузнечики, а изнутри, сметая остатки неясности, прорывалась наружу неведомая сила, и под напором её пузырилась и лопалась плёнка, разделявшая мир и Шурочку; на миг она будто стала корнем и деревом, былинкой и веточкой, стрекозой, муравьём, дождём – всем и сразу, и весь белый свет неспешно сочился через неё. А ласковый майский ветер, радуясь обретённому единству, трепал Шурочке непослушные волосы, шепча о нехоженых тропах и предстоящих свершениях – о той большой и насыщенной жизни, что непременно ждала их с А.
     И только вчера, казалось, стояли на берегу восторженные идеалисты, но вот промелькнуло лето – мимолётная тень знойным полднем – и посыпались Шурочке, как первые жёлтые листья, письма от уехавшего к осени А. Многочисленные строчки его полнились восторженными речами, и пенно бурлили там чувства и желания, и раскатисто громыхали будущие победы и свершения. Одни письма рассказывали, как налаживается жизнь и быт А., в других живописались последние сочинения и грандиозные планы на совместное с Шурочкой творчество. А Шурочка продолжала писать стихи, подолгу гуляя в лесу и у речки, и радостно откликалось сердце на каждое новое письмо. И даже когда ближе к зиме послания поблекли и сократились в объёме, она и тогда продолжала верить, что это временно, ведь у А. сессия, и ему, должно быть, тяжело одному на чужбине. Но после зимних экзаменов весточек от А. стало ещё меньше, и чудился теперь Шурочке за редкими, наспех набросанными строчками уже совсем другой, незнакомый А.; и вот уж былую искренность и рвение в его письмах потихоньку стал подменять поток шаблонных фраз, – как старость незримо сменяет пору зрелости, как кружит у ветхой могильной оградки студёная позёмка в последнем вальсе расставания, – так письма А. поредели и вскоре иссякли вовсе.
     Незаметно выпорхнула стайка отпущенного им времени в Иерихонскую трубу, но никто не вышел на зов её; иных, пока суд да дело, пригнуло к земле, какие сгорбились и состарились, а прочие уж и подавно постигали щедроты сырой родимой землицы. Лишь старые ивы у тихой речки, казалось, всё так же оплакивали чью-то без времени увядшую молодость и несбывшиеся мечты. Но сейчас А. шёл, не замечая этой всегдашней скорби, напротив, он ощущал, как знакомые с детства места трепетно внимают его шагам, – столь же юные и зелёные – точно тем далёким летом, когда он торжественно обещал Шурочке вернуться за ней. Как давно это было! В селе говорили, что дальнейшая жизнь А. сложилась достойно, – уж точно не хуже, чем у других, – но внутри него самого со временем росли лишь тревога и разочарование. На что растратил он себя в погоне за чужими целями и иллюзорными обретениями? Жена, дети, машина, дача, квартира, бесконечная работа – в чём смысл? Где радость? Нет, совсем не об этом грезили они с Шурочкой в деревне; совсем иной представляли себе будущую жизнь два пламенных сердца. И всё чаще теперь А. в поисках былой искренности обращался в мыслях к подруге тех давних дней, и жутко становилось от осознания собственного предательства и опутавшей его жизнь фальши. Он больше не мог жить настоящим; не мог отбросить и то, былое, что вкупе с Шурочкой стало видеться ему символом очищения и возрождения. Наконец, отбросив доводы разума и подчинившись зову одного лишь пылкого, но не слишком зоркого сердца, А. разорвал путы будничных дел и стрелой полетел на малую родину, где не был с тех пор, как переехал в город. Но вот, наконец, и знакомый забор – как бьётся сердце!
     – Шурочка! – закричал А., только завидев со спины женщину, развешивающую во дворе бельё на верёвках. – Шурочка! – задыхаясь, всхлипнул он. – Это я!
     Женщина обернулась. Обветренное лицо и заострённые скулы, сеть морщинок у глаз. А чёлка всё так же знакомо падает на нос. Это она!
     – Привет, давно не видели! – будто и не сильно удивившись, ответила Шурочка. – Хорошо, что решил нас навестить.
     – Ну как ты, что ты? – выдохнул А.
     – Да мы живём тихо, по-прежнему, – сказала Шурочка. – Дети и я. Хозяйство.
     – Дети? У тебя есть дети? – как-то недоверчиво спросил А. – И, сглотнув, добавил, постаравшись придать своему лицу естественное выражение:
     – Значит, ты счастлива?.. И слава богу, – ответил А. сам себе, не дожидаясь подтверждения.
   – Счастлива ли я? – с неуловимой интонацией повторила вопрос Шурочка и неопределённо хмыкнула. – Знаешь, я столько всего написала за всё это время, хочешь, покажу?
     Совсем не так рисовалась А. встреча с Шурочкой: злая ирония, насмешки, слезы; а может, Шурочка умиротворённая, в окружении детей, и внук на коленях. Но перед ним стояла будто всё та же Шурочка из далёкого майского дня прежней жизни. Не в силах больше сдерживаться, А. в порыве отчаяния быстро заговорил, сбиваясь, совсем не то, что так долго готовил для встречи.
     – Шурочка, ты знаешь, я... понимаешь, я как очутился там, это совсем другой мир, так далеко от того, что мы тогда… учёба, то да сё, а тут с человеком важным познакомили, представляешь, директор предприятия, хмм, то есть… ну да… а у него дочь на выданье, ну и, понимаешь... кхэ-кхэ, – он закашлялся, – чёрт… Шу… кха, кха… там место хорошее светило, – сдавленно продолжал А., – я, мне пришлось, – он отвернулся, не в силах смотреть на Шурочку, – пришлось жениться, ну а там дети пошли, завертелось, не до музыки как-то было, я, понимаешь, я, нет, я честно, – голос А., предательски дрогнул, – я поначалу думал, что всё это поможет мне оборудование достать для записи и с людьми нужными познакомиться, я пластинки покупал, там большой город, там всё можно найти, да, я слушал, я надеялся, терпеливо ждал, потом пахал безвылазно, новая должность, а тут и покупка дачи, стройка, и я… – А. вдруг захлебнулся слезами и закричал:
     – Я сам не понял, как четверть века прошло!
     Сквозь мокрую пелену искал он участия в этих любимых глазах; долгие годы звали они далёким маяком – пронзительные, дразнящие – но сейчас два этих тёмных колодца были бездонны и непостижимы, будто стояло за ними вовсе не человеческое существо.
     – Всё это теперь неважно, главное, что каждый из нас продолжает идти выбранным путём, – прочитал А. в потаённых глубинах, и лопнула нить, что так долго вела его к Шурочке, и посыпался, поскакал по углам призрачный бисер прошлого, что вожделенно нанизывал он годами, утекла из-под пальцев непойманная заря; нет, он не искал другой жизни, но в жерновах заскорузлой реальности только сверхчеловек сумел бы продолжить начатое. Но ведь Шурочка смогла! Тогда, может, она…
     Зажмурившись, медленно-медленно потянул А. дрожащую руку к Шурочке, но пальцы его, не встретив препятствия, повисли в пустоте. Прозрев, А. увидел брошенный дом за упавшей околицей, запущенный сад и тропинку на спуске к реке, где привиделась ему на белоснежных закатных берегах цепочка мёрзлых алых следов среди сохлых стеблей болиголова.
     – Ты прости меня, Шурочка, – беззвучно прошептал А. – Опоздал я…
     Он развернулся и побрёл, не оборачиваясь, пустынными улицами, где не встретит его привычный лай собак и весёлый гомон детворы; сюда давно не ходят автобусы, и разбитой грунтовкой обратилась проезжая дорога, и первой изморозью покрылась колея жизни, когда-то бросившая его в большой мир, а теперь приведшая в скорбный альма-матер; и былые восходы привели лишь к непонятым закатам, и ранние всходы на обочине вселенной надломились и завяли, и не будут больше ждать его ни там, в чужом доме, ни здесь, у истока всего, где причудливо петляет река за луговиной, тихо плачут дремотные ивы, и стелются жёлтым ковром одуванчики на покатых берегах. Нет, не войти второй раз в эту воду. Ты прости меня, Шурочка.

август – декабрь 2022

Please publish modules in offcanvas position.

Oтзывы и адреса приёма с msk.na-viezd-online.ru с заботой о вас.



@Mail.ru